Я не помню точного дня, когда всё пошло под откос. Так бывает редко: чаще опора уходит постепенно, по сантиметру, пока однажды не оказываешься на дне и не понимаешь, как глубоко упала.
Сначала я отрицала. Потом злилась. Потом долго делала вид, что справляюсь. Самым трудным было не падение, а признание — вслух, самой себе, — что дальше так нельзя.
Дети всё это время были где-то рядом и одновременно бесконечно далеко. Я не имела права втягивать их в свою темноту, но именно мысль о них не давала мне исчезнуть совсем.
Выздоровление оказалось не вспышкой, а ремеслом. Каждый день — одни и те же простые действия: встать, не соврать себе, сделать следующий маленький шаг. Скучно, незаметно и единственно надёжно.
Сейчас я в пути. Я не обещаю красивого финала и не прошу аплодисментов. Я просто иду домой — к детям, к себе — и решила рассказать об этом честно. Может быть, кому-то это поможет начать своё первое утро.